Решил парень от армии откосить (назовем его Мишей). На мед. осмотре, который, кстати сказать, наш Миша прошел весьма успешно, в последнем кабинете делают заключительные записи и, по ходу дела, спрашивают: — В каких войсках хотите служить? Миша бойко отвечает: — В партизанских! Медсестра удивленно: — А таких не бывает в мирное время. — Ну когда будут, тогда и позовете, — сказал Миша и отправился к выходу. Но медсестра так просто это дело не оставила и решила парнишу отправить в психиатрическую лечебницу на проверку. Оказался Миша почему-то в палате с психами. Ну что ж, с психами, так с психами, да вот только нечем малому заняться. Подходит к Мише один и спрашивает: — А ты кто? Миша ему: — А я тренер олимпийской сборной по легкой атлетике, пришел к вам набирать команду. Вокруг Миши собралось приличное количество людей с расстроенной психикой, и всем до ужаса интересно, как же можно попасть в эту команду. Миша ответил: — Да очень просто! Выстраиваетесь в ряд у одного конца комнаты, я даю сигнал, а вы несетесь ко мне. Первых десять человек, кто добежит, я возьму. Комната была довольно большая и в ней находилось около сорока человек. И вот представьте себе эту картину: все сорок ненормальных выстраиваются в ряд у стены и ждут сигнала тренера. Миша свистнул, и вся эта толпа понеслась, падая, спотыкаясь, ругаясь… Около часа врачам потребовалось на усмирение больных. Выяснять причину поголовного буйства долго не пришлось. У одного ненормального спросили, в чем дело, и он ответил, что так-то и так-то, пришел тренер набирать в команду по легкой атлетике. Попросили показать этого тренера, и псих весело махнул рукой на Мишу. Утром нашего героя выгнали из больницы, а удивленный папа сказал: — Я думал, из психушки не выгоняют…
Сногсшибательная, ослепительная, изумительная блондинка с великолепной фигурой познакомится с мерзким, гадким, мужиком для подчеркивания собственной красоты.
В магазин одежды которым владел инвалид в валился здоровенный негр. Наставил на инвалида в коляске ствол и потребовал деньги. Инвалид достал из под коляски ТЕК-9. Это такой пистолетик по форме напоминающий шмайсер в варианте для карлика. Так вот из этого карликового шмайсера инвалид всадил в негра 31 патрон (30 в магазине + 1 в стволе). Потом были разборки и на суде мама покойного давила на то что если бы из её сына не сделали швейцарский сыр он бы одумался и исправился. Судя спросил инвалида почему тот стрелял 31 раз. На что инвалид честно ответил — Ваша честь, у меня был только 31 патрон. Судя счёл причину уважительной и оправдал инвалида.
Вечер, телевизор, футбол. Муж прилип к экрану. Жена в легком халатике пристает к нему: — Милый, ну пойдем спать! — ноль внимания в ответ. Жена не унимается: — Ну, котик мой, рыбка, зайчик… Муж слегка раздраженно: — Мне что, сразу похрюкать, чтоб ты догадалась?
Хорошие девочки лишаются девственности в первую брачную ночь, плохие – при первом удобном случае, умные – два-три раза; Хорошие девочки лишаются девственности с мужем, плохие – с пьяным одноклассником, умные – с фаллоимитатором; Хорошие девочки дают по любви, плохие – за деньги, умные – когда сами захотят; Хорошие девочки читают сказки, плохие – Камасутру, умные – медицинскую энциклопедию; Хорошие девочки верят мужчинам, плохие – не верят мужчинам, умные не верят никому; Хорошие девочки от огорчения плачут, плохие – пьют, умные отправляются по магазинам; Хорошие девочки комплексуют по поводу размера груди, плохие – закачивают силикон, умные гордятся тем, что имеют; Хорошие девочки вышивают крестиком, плохие – колбасятся на дискотеках, умные — рыщут в Интернете; Хорошие девочки умеют готовить, плохие – умеют сделать заказ, умные – сидят на диете; Хорошие девочки владеют иностранными языками, плохие – матерным, умные – своим собственным; Хорошие девочки относятся к сексу как к обязанности, плохие – как к развлечению, умные – как к части жизни; Хорошие девочки берут в кино попкорн, плохие – презерватив, умные – губную помаду.
— Вы можете мне сказать — что это такое? С утра Президент был не в духе. Он аккуратно, чуть ли не брезгливо, двинул пальцем синюю пластиковую папку. — Это вопросы от граждан нашей страны, — советник Президента аккуратно выпростал руки из-под складок бесформенного черного одеяния и подтянул папку к себе, царапнув длинными заточенными ногтями по столу. Президент поморщился. Советник открыл папку и некоторое время молча просматривал листы с аккуратными распечатками вопросов. Угадать, какое выражение было в этот момент на его лице, скрытом под желтой шелковой маской, не смог бы никто, тем более, что никто и не знал — есть ли там, под маской, хоть что-то, напоминающее лицо. Он закрыл папку. Президент выжидающе вглядывался в узкие щели, прорезанные в шелке. Он никак не мог разглядеть глаза советника и поэтому раздражался все больше и больше, хотя не подавал вида. — А что? Нормальные вопросы, — советник сдвинул кончики пальцев. Ногти лязгнули, словно кинжалы. — Особенно первый! — Президент все-таки не сдержался и повысил голос. Выдернув верхний лист из-под обложки папки, он нервным движением разгладил его и прочитал: — «Как вы относитесь к пробуждению Ктулху?» Советник пожал плечами и промолчал, видя, как шеф скомкал лист и швырнул в корзину для бумаг. — Они там что — думают, что это игрушки? — Президент с силой припечатал кулак к полированной столешнице. — Один идиот устроил модный… как его там… флэш-моб! А другие потянулись за ним, как бараны! Это же не кальмар, в конце-концов! Не осьминог! На секунду задумавшись, он нажал кнопку селектора. — Слушаю, — отозвался динамик. — Что там с мониторингом Р'Лайха? Доложите мне немедленно. — Через минуту предоставлю последние данные. Прошло не больше сорока секунд, и селектор ожил снова. — На шельфе спокойно. Температура и придонные течения в норме. Район патрулируется двумя нашими подлодками класса «Тайфун», никакой активности не отмечено. Около часа назад над точкой по своему курсу прошел японский траулер, после этого судов и самолетов в данном районе отмечено не было. Если необходимо, я могу связаться с капитанами обеих подлодок. — Не надо, — Президент чуть успокоился, но говорил все еще резко и отрывисто — верный признак недовольства, — передайте, чтоб отправляли доклад в штаб каждый час, ясно? — Так точно. В кабинете снова повисла тишина. Советник чуть заметно сдвинулся в кресле, зашелестела тяжелая ткань одеяния. — Не понимаю Вашего беспокойства, — его голос, пропущенный через коробку электронного фильтра, звучал ровно и мелодично. Без этого прибора понять советника было невозможно — частоты его речи были неуловимы человеческим ухом. — Звезды показывают, что до ближайшего благоприятного расположения, которое может повлиять на Заточенного, остается еще три тысячи двести лет. А без этого пробудить его невозможно, уверяю. — Звезды показывают? А кроме звезд? Разве непонятно, что существует еще и мысль, способная на многое? Уже восемь тысяч человек задают этот вопрос. Восемь тысяч! А это значит, что все восемь тысяч думают об одном! — Что такое даже восемь тысяч для Древних? — пренебрежительно уронил скрытый за желтым шелком собеседник. Президент откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул, успокаивая нахлынувшую ярость. «Спокойно!» — сказал он себе. — Вы так больше не говорите, хорошо? — усмиренный волей, голос его не дрогнул. — Если у себя, в Ленге, вы можете такими… понятиями оперировать, то у нас в России я попросил бы учитывать реалии менталитета. Нам сейчас только Ктулху не хватало для полного счастья. Вы можете меня заверить, что в случае своего пробуждения он не станет угрозой для национальной безопасности? — Не могу, — ногти заскрежетали, яростно сталкиваясь, — и более того, не хочу. Потому что если Ктулху проснется, то никакой безопасности — ни национальной, ни, тем более, мировой — просто не останется. Это неприемлемо, потому что с крушением вашего мира непременно придет конец и нашему. — И что же? — Президент поднял бровь, скривил тонкие губы в непривычной усмешке. — Неужели вас всех это пугает? — Не пугает, — впервые за весь разговор советник посмотрел Президенту прямо в глаза, и тот прищурился, уловив холод, рвавшийся наружу из черных дыр в прорезях шелковой маски. — Дело в другом. За последнее время мы слишком привыкли к сотрудничеству. Ваши сновидческие экспедиции — достигли… будем честны, достигли больших дипломатических успехов. На самом высшем уровне, в ониксовом Кадате, впервые за бессчетное количество тысячелетий решено заключить договор с представителями людей. Кроме того, не последним аргументом стал успех карательной миссии в Антарктиде. Смерть Тсаттхогуа и безупречные действия вашего русского спецназа обсуждались повсюду, поверьте. Победа духа стала полной неожиданностью для… В общем, если бы это было не так, я бы не присутствовал здесь в качестве Вашего советника.
Пискнул селектор, замигал красный огонек экстренного вызова. Президент нажал кнопку. — Северная Корея, не поставив нас в известность, осуществила запуск двух ракет средней дальности по направлению к известному квадрату на шельфе, — в голосе невидимого докладчика не чувствовалось напряжения, только глубоко скрытая ирония. — И? — советник увидел, как побелели костяшки крепко сжатого кулака. — Обе ракеты разрушились в воздухе, обломки одной из них упали на российской территории. Пострадавших нет. — Он спит, но все чувствует, — медленно произнес советник, склонив голову, покрытую капюшоном. Президент искоса глянул на него, хмыкнул и жестко проговорил в селектор: — Раз так — корейцы сами виноваты. Вопрос вынесите на обсуждение Совбеза ООН, а по личным каналам передайте, чтоб не пороли горячку, им же будет хуже. Отключив микрофон, Президент встал и прошелся по кабинету, сунув руки в карманы брюк. Развернулся на каблуках и переспросил: — Значит, спит, но все чувствует? — и, после утвердительного кивка желтой маски, пожал плечами. — Ну и пусть спит дальше. На здоровье. Какой там второй вопрос? — «Собирается ли Российская Федерация использовать для обороны своих рубежей огромных боевых человекоподобных роботов?» — медленно прочитал советник.
раньше · 07.07.2006 · позже 
