"– Мне приходится работать, он любит отдохнуть. Я – злой, он – добрый. Я живу с женой, он – шлындает по девочкам. С большим трудом я понимаю, как вообще мы можем с ним уживаться в одном человеке. "
В кабинет хозяйки косметического салона вваливается разъярённый клиент и заявляет, что он записался в солярий на два часа, а его выставили через пятнадцать минут. Хозяйка ему спокойно объясняет: — По инструкции в солярии можно находиться не более пятнадцати минут. — Не знаю, сколько там можно находиться — но мне надо завтра с моря вернуться.
Раньше я жил в другом доме, и под окнами моего дома, находился вытрезвитель, старое такое одноэтажное здание, довольно большое, раньше там, по-моему, казармы были или что-то в этом роде. И я иногда, покуривая на балкончике, наблюдал за тем, как привозят клиентов данного заведения. Вот в очередной раз стою, курю, и подъезжает ментовский уазик, из которого двое бравых служителей закона буквально вываливают на асфальт два тела. Один был еще более-менее, а вот второй просто валялся без чувств на асфальте. Ну, менты смерив взглядом обоих, подняли того, что был никакой и потащили его внутрь, а второго, оставили на лавке около входа сидеть, ждать своей очереди. Предварительно сделав внушение, чтобы тот сидел на месте. Однако правонарушитель, собрав остатки мыслей, смекнул, что есть реальный шанс свалить по-тихому, пока менты его собрата будут внутрь затаскивать. И мобилизовав все свои пьяные силы, кое-как встал с места и, виляя, побежал подальше от этого злачного места, бежал он медленно и то и дело падал, все-таки он был тоже пьянущий в хлам. Но то ли от незнания района, то ли от выпитого им хмельного зелья, побежал он не куда-то во дворы или в расположенный рядом скверик, а вдоль здания вытрезвителя. Ага, подумал я, сейчас он рванет на пустырь, который располагался как раз за этими бывшими казармами, и скроется там, в развалинах заброшенных сараев, и действительно мужик пропал из виду в густой растительности, которая обильно зеленела вдоль всего здания. Потирая руки, я приготовился смаковать картину, которую увижу, когда менты выйдут из вытрезвителя и обнаружат коварный и дерзкий побег, с момента которого, кстати, прошло минут 10-15. И в это время с другой стороны здания я вижу знакомую уже фигуру, только гораздо грязнее. Мужик, как оказалось, видимо совсем потеряв ориентацию в пространстве, все это время бежал вокруг здания вытрезвителя. И выглядел он, надо сказать, так, словно пробежал марафонскую дистанцию; весь грязный, уставший, дышал тяжело и отрывисто, но протрезветь так и не смог, штормило его, как и прежде. Он кое-как брел вдоль вытрезвителя, придерживаясь за стенку, и вдруг заметил лавочку, ту с которой он так резво стартанул несколько минут назад. Сделав последний рывок, мужик с блаженством рухнул на лавку, откинулся на спинке и расслабился, вероятно, решив, что избежал неминуемой опасности, и теперь самое время отдохнуть. Но видели бы вы его лицо когда, из подъезда вышли двое тех же самых ментов, которые его сюда доставили, и как ни в чем не бывало, молча подхватили его под руки и потащили внутрь. Менты даже не заподозрили, что клиент в их отсутствие совершил такой марш-бросок!
Обычная мамочка-одиночка. Единственный сын, очень болезненный, при родах была травма, что-то повредили, долго выхаживали, что-то не в порядке с нервной системой. Врачи предупредили, что ребенка нельзя волновать, только положительные эмоции. Сын растет, спрашивает про папу. Мама придумала историю, что папа разведчик, сейчас на задании. Сын требуетп одробностей, и мама придумывает, так что получается многосерийный рассказ. Сын не позволяет выбросить старый костюм бывшего мужа, так что костюм стал частью легенды. И вот сыну уже 5 лет. Однажды он гуляет возле дома, мама приглядывает за ним из окна, дело к вечеру. Вдруг сын ненадолго исчезает из поля зрения, а потом забегает домой и возбужденно кричит: «Мама, я папу нашел.» Мама успокаивает его, но он не слушает, кричит: «Папа ранен, он там лежит, надо скорее его забрать,» — и тянет маму на улицу. Мама не может его успокоить, идет с ним на улицу. Сын тянет ее на близлежащую помойку — там обычное дело: лежит пьяный грязный бомж, физиономия побитая, но живой, шевелится. Мама пытается увести ребенка, но тот близок к истерике: «Это раненый папа.» А ребенка волновать нельзя. Мама решает завести бомжа домой, может быть покормить, пока ребенок успокоится да ляжет спать, потом бомжа спровадить, а утром сыну сказать, что папа снова ушел на задание. Они вдвоем поднимают бомжа, он смирный, что-то мычит, но потихоньку идет. Завели его домой. Мама говорит сыну: «Сейчас папа помоется, потом поужинает, но ему мешать нельзя, так что ложись пока спать.» Но сын все еще близок к истерике: «Нет, я буду только с папой.» Вместе заводят его в ванную, мама кое-как раздевает бомжа, заталкивает его в ванну, включает холодный душ. Бомж ничего не понимает, но под холодным душем немного приходит в себя, что-то бормочет. Мама приказывает ему: «Мойся, потом поговоришь.» В это время сынишка тащит в ванную костюм бывшего мужа: «Папа, одевайся.» Бомж слегка приходит в себя, ничего не понимает. Мама жестко говорит бомжу: «Переодевайся, и ничего не спрашивай.» Сынишка тащит бомжа на кухню: «Мама, папа хочет кушать.» Мама вынуждена выставить еду. Сын восторженно подкладывает бомжу кусочки. Бомж ест, постепенно приходит в себя. Мама пытается уложить сына спать, но он требует, чтобы папа спал рядом. Мама вынуждена постелить на полу, сама в полудреме сторожит, как бы чего бомж не выкинул. Утром та же история: сын ведет гостя в ванную, дает мамину бритву, потом кормит его завтраком. Но теперь уже гость не выглядит бомжом: выспавшийся, вымытый, бритый, в хорошем костюме — вид довольно приличный. Улучив момент гость пытается выяснить, в дело. Мама объясняет. Потом гость уходит, дав честное слово сыну, что ему надо выполнить небольшое поручение, и он к вечеру обязательно вернеться. И действительно вернулься. Но приехал на машине, с цветами для мамы. История оказалась довольно обычной. Он зам. директора довольно крупного завода, развелся, стал крепко пить. После очередной пьянки отстал от собутыльников, не помнит, как оказался на помойке побитым. Теперь они живут хорошей семьей, родился второй сын. Первый сын окреп, сейчас ему 8 лет, рассказывает всем, что его папа раньше работал в разведке, а теперь после ранения работает на заводе.
раньше · 11.07.2008 · позже 
